Минский Форум XI : Тезисы выступлений
Мисиюк Виктор Сергеевич
Культурное многообразие как основа взаимопонимания и сотрудничества.
Уважаемые коллеги, позвольте представиться. По профессии я культуролог. Преподаю культурологию в техническом университете г.Бреста. Несколько раз участвовал в различных международных проектах, среди них и белорусско-немецких, в том числе и в качестве эксперта. Сотрудничество с коллегами из Евросоюза заставило обратить меня внимание на яркие примеры отсутствия взаимопонимания. Дело не в особенностях этикета, языковых, религиозных и т.п. различиях, а в принципах формирующих культурный контекст. Определение подобных принципов «внутренней логики» культуры относится к сложнейшим задачам, которые может поставить перед собой исследователь культуры. В силу профессии мне также неоднократно доводилось рассказывать о собственной стране и сталкиваться с видением ее жителей самих себя. Недавно мне довелось слышать рассказ уроженца Брестчины, православного монаха, о том, как в определенный момент жизни он испытал шок, открыв у себя немецкие корни. В результате он коренным образом пересмотрел свое отношение к людям. Это ощущение сродни тому, которое я испытал от несоответствия представлений, которые формировали у меня о своем регионе и той картинкой, которая вырисовалась в результате краеведческих изысканий. Мне хочется найти объяснение тому, почему возникают подобные ситуации. Я бы хотел обратить ваше внимание на явление, которое интересует меня как исследователя и общественно активного человека. Считаю, что оно также является причиной проявления таких негативных явлений как предубеждения, ксенофобия, нарушение прав человека, тоталитаризм, кризис идентичности, патернализм, слабость гражданского общества, неудачи в региональной политике, несовпадение общественного мнения с индивидуальными ожиданиями, белые пятна в гуманитарном знании и др.
Речь идет о ментальной конструкции – взгляде на природу человека и статусе, который он в соответствии с этим взглядом обретает. Таковых конструкций я выделяю две. Первая из них основана на восприятии человека как конкретной уникальной культурной единицы. Вторая – как абстрактной типичной культурной единицы. В первом случае человек воспринимается как точка пересечения множества культурных факторов, т.е. не отделим от конкретной культурной реальности. Она предполагает готовность воспринимать людей такими, какими они есть. Во втором случае человек мыслится как носитель типичных, заданных воспринимающим, черт. Заведомо предполагается, что он должен соответствовать желанному образу. Не составляет труда представить, что отношение к человеку как к типичной единице в состоянии создавать множественные варианты искаженного образа действительности. В случае если он подкрепляется силой авторитета, это открывает путь к закреплению сконструированного образа и тем самым к нивелированию культурной индивидуальности.
Со времен Клисфена и Солона право на сохранение индивидуальности начинает становиться важной нормой европейской цивилизации. Можно говорить о том, что значение этой нормы постоянно растет. Мы считаем, что она создает приемлемые условия для сотрудничества и безопасности отношений на всем европейском пространстве. В элитарных кругах (ученых, политиков) уже давно говорится о культурном плюрализме, мультикультурализме как о норме. Однако, процесс превращения ее в норму мышления большинства европейцев находится в начальной стадии. Европа многолика, это справедливо и в отношении Республики Беларусь: она представлена индивидуальностью каждого из граждан.
Прочная основа взаимоотношений в Европе может быть построена только на контактах учитывающих упомянутую особенность. В противном случае формируется искаженное субъективное представление жителей Евросоюза о жителях Беларуси и наоборот. Механизмом их утверждения принципа мультикультурализма может быть информирование о локальных особенностях жизни людей разных частей Европы. На территории Евросоюза имеют место программы подобного рода. Хочется верить, что в отношениях между Евросоюзом и Республикой Беларусь им также будет уделено достойное внимание. Во многом от этого будет зависеть ответ на вопрос - сможет ли понять европеец европейца?
Оксана Богутская / Oksana Bogutskaja
Инвестиции в Республике Беларусь: возможности и ограничения.
Уважаемые дамы и господа!Мне доставляет большое удовольствие участвовать в работе Минского Форума XI «Соседство и безопасность: перспективы для Республики Беларусь в Европе».
Важнейшим направлением государственной экономической политики нашей страны является создание благоприятного инвестиционного климата для привлечения и эффективного использования иностранных инвестиций.
О том, что в стране в целом сформированы благоприятные условия для деятельности иностранных инвесторов, подтверждает действующий и развивающийся сектор экономики, в том числе и за счет иностранных инвестиций. На территории республики, на начало 01.01.2008 г. работает 5839 организаций с иностранными инвестициями, из них 3837 совместных предприятий с иностранными инвестициями и 2002 - иностранных представительств.
Справочно: В 2007 г. иностранные инвесторы вложили в экономику Беларуси 5,4 млрд. долларов США. Это на 34,3% больше, чем в 2006 г. Только в 2007 году в экономику Беларуси из Германии поступило инвестиций на сумму 309,7 млн. долларов США. Объем же прямых капиталовложений составил 28,0 млн. долларов. Германия осуществляет также прямые инвестиции в Белоруссию. Доля прямых германских инвестиций в 2006 и 2005 годах равнялись 17,2 и 6,1 млн. долларов соответственно. По состоянию на начало 2008 г. в Республике Беларусь зарегистрировано 360 предприятий с участием немецкого капитала, в том числе 212 – совместных и 148 предприятия со стопроцентным немецким капиталом. На долю Германии приходится 12% общего количества созданных в республике предприятий с участием иностранного капитала, и это - четвертая позиция среди стран – инвесторов в Беларуси.
Согласитесь, неплохо.
Одним из важнейших направлений белорусско-германского экономического сотрудничества и в будущем, вероятно, останется сотрудничество в области привлечения кредитных средств. По объему привлеченных кредитных средств среди стран-кредиторов Беларуси Германия занимает второе место, уступая лишь Российской Федерации. С 1992 года в страну под правительственные гарантии привлечено кредитов немецких банков на общую сумму 555 млн. евро, что составляет более 14 процентов в кредитном портфеле Беларуси. Основной объем кредитов приходится на долю консорциума немецких банков. В рамках индивидуальных кредитных соглашений осуществляется финансирование экспортных контрактов, заключенных между белорусскими предприятиями и немецкими экспортерами на поставку ими сельскохозяйственной техники, оборудования для химической и текстильной промышленности, технического перевооружения предприятий. Германия, таким образом, является третьим по величине внешним инвестором, на долю которого приходится около 10% общих внешних инвестиций. Помимо деятельности в торговой и инвестиционной сферах Германия активно поддерживает трансформационные процессы в Беларуси. Только за 10 лет в рамках Программы «ТРАНСФОРМ Федеральное правительство выделило Республики Беларусь 40 млн. евро для консультативной помощи. По данной программе реализовано около 100 проектов, поддержка оказана, прежде всего, в следующих сферах: консультирование правительства и консультации по вопросам права, поддержка частного предпринимательства, обучение и повышение квалификации специалистов и руководящих кадров, аграрный сектор, а также сфера гражданского общества и независимых СМИ. Проекты в области экономического консультирования и поддержки малого и среднего бизнеса являются также приоритетными задачами в принятой в 2002 г. Федеральным правительством «Программе поддержки Беларуси», которая в октябре 2007 г. вступила в свой новый очередной этап.
В настоящее время правительством Республики Беларусь с целью улучшения инвестиционного климата предпринят ряд мер по организационно-информационному обеспечению инвестиционной деятельности иностранных инвесторов в республике. С целью увеличения объемов привлечения иностранных инвестиций и содействия реализации конкретных инвестиционных проектов создано РУП «Национальное инвестиционное агентство». Сформулирована и постоянно обновляется база данных инвестиционных проектов белорусских предприятий, заинтересованных в привлечении иностранных инвестиций.
Значительные инвестиции в прошлом году в Республике Беларусь были направлены в промышленность. В этом секторе белорусской экономики функционируют крупные и успешные предприятия, которые привлекают инвесторов, в том числе иностранные. С другой стороны, износ основных фондов многих промышленных предприятиях давно превысил все критические значения. Для поддержания относительной конкурентоспособности промышленности Республики Беларусь требует технического и технологического перевооружения, закономерно привлекая к себе львиную долю инвестиций, должна в ближайшее время сохраниться, хотя многое зависит и от инвестиционной политики государства.
Никто не застрахован от колебаний конъюнктуры мировых рынков, которые всегда оказывают сильное влияние, особенно на развитие экономики стран в период ее либерализации. Содействовать привлечению иностранных инвестиций в Беларусь может единая целенаправленная национальная программа, которая задействует все ресурсы не только со стороны государства, но и со стороны бизнес-ассоциаций, общественных коммерческих структур и финансовых кругов.
Проводятся работы по привлечению средств иностранных кредитных линий под гарантии Правительства Республики Беларусь, а также организационные мероприятия по получению Республикой Беларусь суверенного кредитного рейтинга.
Принимаются в Беларуси решения и по другим вопросам. Они касаются привлечения инвестиций в малые и средние города, изменения ситуации с привлечением инвестиций в свободные экономические зоны, активизации внимания к вопросам прозрачности сектора бизнеса для потенциальных инвесторов: наличие отчетности по Международной стандартной финансовой отчетности, квалифицированных кадров, менеджмента, подчинение и регулирование ведомств и департаментов.
Мы полагаем, что со стороны иностранных инвесторов будет расти интерес и к белорусскому банковскому сектору.
Розничный сектор Республики Беларусь также остается весьма интересным для инвесторов. Пищевая промышленность, в которой бизнесом уже реализовано несколько весьма крупных проектов, должна остаться интересной для капитала. Следует ожидать и усиления внимания со стороны западных кампаний, особенно это касается сферы общественного питания, где, например, из крупных международных ресторанных сетей сегодня представлен один только «McDonalds».
В заключение позволю себе подчеркнуть: Республика Беларусь, как и другие страны, нуждается в инвестициях для обеспечения необходимого качественного роста национальной экономики. И этот процесс — взаимовыгодный. Вложение капиталов в Беларусь, с учетом позитивных факторов, о которых я говорила, безусловно, выгодное предприятие для серьезных, иностранных инвесторов.
Благодарю за внимание.
Литвинов В.В., Контактное бюро сети intec.net в Минске / Walentin Litwinow
Возможности поддержки научно-технического сотрудничества Беларуси и Германии в области энергетики в рамках инновационной сети AiF
Уважаемые дамы и господа! Я хотел бы представить возможности поддержки научно-технологического сотрудничества, в том числе и в области энергетики в рамках инновационной сети AiF. Я представляю контактное бюро «Научная и технологическая кооперация», которое содействует, прежде всего, немецким МСП при налаживании сотрудничества с предприятиями и научными организациями Беларуси и является частью финансируемой Федеральным министерством экономики и технологий сети intec.net.
Сеть intec.net состоит сейчас из 15 Контактных бюро в 13 странах Центральной и Восточной Европы, Индии и Китае. С января 2008 г. сеть сокращается до 6 КБ за пределами ЕС, т.е. продолжают работу бюро в Китае, Индии, Москве, Киеве и Минске. Сейчас работа сети координируется директоратом AiF в Берлине. AiF является головной организацией более 100 промышленных исследовательских объединений по разным технологическим областям, членами которых являются около 50 тыс. МСП и более 700 ассоциированных исследовательских центров. Как компетентный центр поддержки прикладных научных исследований и опытно-конструкторских разработок (НИОКР) для пользы МСП Германии AiF претворяет в жизнь ряд специализированных программ как по линии Федерального министерства экономики и технологий, так и в рамках ЕС. Например, в 2006 г. общая сумма средств бюджетной поддержки НИОКР через AIF составила 261,7 млн. Евро.
Одной из самых финансово емких программ, имеющей к тому же международную составляющую, являлась программа PRO INNO, которая действовала с 1999 по 2008 г.г. В июле 2008 г. BMWi учредило новую программу финансовой поддержки немецких МСП – ZIM -, которая унаследовала основные принципы предыдущей программы PRO INNO c некоторыми существенными изменениями и дополнениями. В рамках программы ZIM выдаются безвозвратные субсидии немецким МСП, которые реализуют НИОКР совместно с предприятиями или научными организациями Германии и других стран. При этом финансовая поддержка в размере до 50 % от затрат на НИОКР немецких МСП и до 100% от затрат на НИОКР научных организаций Германии оказывается по 4-м схемам взаимодействия партнеров: KU, KF, VP и KA (www.zim-bmwi.de).
С 1999 по 2008 г.г. по линии AiF получили финансовую поддержку 41 германо-белорусских проектов в преимущественно таких технологических областях как информационные технологии, оптика, приборостроение, растениеводство, биомедицина и др.
Для инициации научно-технического сотрудничества Германии и Беларуси в области энергетики AiF при Поддержке ГКНТ и РЦТТ организовала и провела 14-17 октября 2008 г. в Минске германо-белорусскую кооперационную биржу по теме “Энергетика, оптоэлектроника и электротехника» с участием 10 немецких фирм и более 50 белорусских предприятий и организаций. Я хотел бы привлечь Ваше внимание к предложениям немецких участников биржи в области энергетики, которые отображены на следующих слайдах.
Мы будем рады любым другим предложениям по эффективному использованию возможностей инновационной сети AiF для расширения взаимовыгодного научно-технического сотрудничества Германии и Беларуси. Ждем Вас и Ваших партнеров в Контактном бюро, которое работает в Международном образовательном центре в Минске по адресу: 220116 Минск, проспект газеты Правда 11-209. Наши реквизиты: тел./факс: (017)207 49 96, 8-0296-50 86 17, е-mail: aif-minsk@ibb.by. Спасибо за внимание!
В.В. Литвинов, референт
Гриневич Иван Валерьянович
Советник управления международной безопасности и контроля над вооружениями Министерства иностранных дел Республики Беларусь
Европа в свете конфликта на Кавказе. Границы региональной безопасности.
Известный российский историк Лев Гумилев заявлял, что исследование событий, произошедших после наполеоновских войн, носит субъективный характер по причине т.н. «аберрации близости». Аналогичным образом поступил и знаменитый китайский политик Дэн Сяопин, отказавшись дать свой комментарий о значении великой французской революции, поскольку 200 лет для истории слишком малый срок.
В контексте вышесказанного, предложенная организаторами тема для выступления вряд ли может быть раскрыта в полном объеме, и все мои последующие оценки должны носить самый предварительный характер.
Вооруженный конфликт на Кавказе произошедший в августе нынешнего года, вне всякого сомнения, является негативным событием в контексте не только европейской но и международной безопасности. Констатируем, что на географическом пространстве, именуемом Европой, оказалось невозможным согласовать консенсусную позицию в отношении всего произошедшего.
Конфликт подтвердил наличие следующих опасных тенденций:
- Выдвинутая после окончания холодной войны Концепция единого политического пространства от Ванкувера до Владивостока оказалась нереализованной.
- Продолжается эрозия системы отношений между государствами, основанная на главенства принципов международного права, действующей международно-правовой системы и ее традиционных институтов, таких как ООН и ОБСЕ.
- Наиболее значимые мировые процессы следуют в фарватере доктрины, нацеленной на разбалансирование многополярной системы международных отношений.
- Европа стоит на пороге возврата к блоковой системе. Отдельные аналитики не исключают даже отката к модели мироустройства, характерной для эпохи «реальной политики» времен Бисмарка или даже ситуации сложившейся после Вестфальского мира 1648 г.
Сегодня достаточно сложно определить границы региональной безопасности Европы, особенно, учитывая сферы влияния существующих региональных организаций в области безопасности. В первую очередь это относится к НАТО.
В течение прошедших 10-15 лет НАТО существенно продвинуло свои позиции на Восток, выйдя за границы традиционной геополитической сферы влияния.
При этом расширение сферы влияния Альянса осуществлялось не только за счет увеличения численного состава, но и благодаря программам Партнерства со странами бывшего СССР, Магриба и Ближнего Востока.
Отдельные миссии Альянса, например, военная операция в Афганистане и попытка «демократизации» данной страны, оцениваются весьма неоднозначно. Промежуточные итоги «цивилизаторских» миссий показывают, что использование силовых методов не способствовало укреплению стабильности, безопасности и процветанию населения Косово, Афганистана и Ирака.
Более того, жертвами военных операций, начатых под благовидным предлогами продвижения демократии, поиска ОМУ и борьбы с диктаторскими режимами стали миллионы простых людей.
Борьба с терроризмом и исламским фундаментализмом, предложенная в качестве всеобщей задачи, не стала глобальной объединяющей идеей, способной консолидировать Европу и все мировое сообщество.
Беларусь никогда не поддерживала однополярную модель мироустройства. Мы выступаем за восстановление и укрепление системы ценностей, базирующейся на положениях Устава ООН.
Надеемся, что новая американская администрация осознает, что неправильная трактовка лидерства одного государства чревата выбором ложных целей и приоритетов для всего мирового сообщества. Нельзя лицемерно заявлять о слабости существующих международно-правовых механизмов и институтов системы ООН и при этом сознательно принижать их значение, а так же блокировать их деятельность. Нельзя подменять международное право правом силы.
Мы по-прежнему исходим из того, что безопасность неделима. Попытки отдельного государства или группы государств добиться для себя большей безопасности на практике наносят ущерб интересам всех членов мирового сообщества, провоцируя новую гонку вооружений и угрозу распространения оружия массового уничтожения.
По нашему мнению, территориальное расширение НАТО и цивилизаторские миссии волевых коалиций на востоке не способствовали укреплению европейской безопасности. Наоборот, в Европе все более и более нарастает некое тревожное ощущение незащищенности.
Одной из причин, по нашему мнению, является отсутствие новых консолидирующих договоренностей на европейском континенте, способных на практике укрепить мир, стабильность и безопасность.
В этой связи, мы положительно оцениваем инициативу нового российского президента о целесообразности разработки Договора о безопасности в Европе. Считаем, что в рамках такого Договора было бы возможным найти развязки по многим актуальным вопросам, включая проблематику ПРО, а также обеспечить вступление в силу положений адаптированного Договора об обычных вооруженных силах в Европе.
Валерий Карбалевич, эксперт аналитического центра «Стратегия», Минск
Круглый стол. Память и будущее:пространство и идентичность в Беларуси
Теперь и у нас, как в любом государстве, День Независимости стал главным праздником в стране. В финале многочисленная публика вместе с президентом исполняет гимн Беларуси. Культовый ритуал почти как в США.
Итак, на наших глазах происходит формирование белорусской нации? Или это некий суррогат, стилизация под великую идею?
Несомненно, А. Лукашенко с опозданием на десяток лет активно начал процесс нациятворения. Крах идеи интеграции с Россией, угрожающее нарастание экономических проблем, способных обрушить долго сооружаемую социальную модель, логично подталкивают президента к поиску новых точек опоры. Собственно, долго искать их не было необходимости. Опыт всей мировой истории свидетельствует, что самым лучшим способом консолидации социума вокруг вождя является патриотизм и национализм. Конъюнктурная политическая потребность лидера, его стремление к удержанию власти стало источником запуска процесса, который может иметь долговременные исторические последствия.
Сомнения и недоверие в среде независимого общества обусловлены не только тем, что А. Лукашенко весьма радикально поменял политический курс государства. Как говорится, не верь глазам своим. Более важно то, что та нация, которую формирует президент, абсолютно не похожа как на процесс нациятворения в других государствах, так и на национальный проект белорусских «адраджэнцаў». Согласно ему, исторические мифы, лежащие в основе национального сознания, должны доказывать, что наше государство имеет глубокие корни. Чем глубже, тем лучше. Историческим фундаментом для белорусской государственности должно стать Великое княжество Литовское.
А. Лукашенко же фактически отбросил всю белорусскую историю, а началом формирования нации объявил Великую Отечественную войну. Национальным символом, куда возят иностранных гостей, стала «Линия Сталина», а не Несвижский или Мирский замки.
Проект национально ориентированной интеллигенции предусматривает, что в основе формирования нации должен лежать жесткий идейный разрыв с российским и советским наследием, этнокультурный национализм, т. е белорусский язык, бело-красно-белый флаг, герб «Пагоня», новый гимн и др.
А. Лукашенко же формирует русскоязычную нацию с немножко модифицированным советским флагом, гербом и гимном, другими атрибутами советского прошлого. В то же время собственно белорусская культура насильно загоняется в гетто.
Формирование нации и национальной государственности предполагает дистанцирование, оппонирование какой-то другой нации, от которой предположительно исходит опасность. Как правило, в этой роли выступает империя, метрополия. Например, процесс распада СССР, превращения союзных республик в самостоятельные государства проходил в форме отделения от России, часто под антироссийскими лозунгами.
А. Лукашенко же создает белорусскую нацию под аккомпанемент риторики о строительстве Союзного государства с Россией. А главным врагом, угрожающим нашей независимости, объявлен Запад. Именно эти тезисы в очередной раз прозвучали в выступлениях президента во время прошедшего праздника.
Но можно посмотреть на эту ситуацию и по-другому. А почему глава государства должен формировать нацию по каким-то стандартным схемам или чужим проектам? Умозрительные конструкции и реальность редко совпадают. Видимо, нужно согласиться с философом В. Акудовичемв в том, что национальный проект белорусских «адраджэнцаў» сегодня в чистом виде реализоваться не может. Общество отторгало его как в первые годы независимости в начале 90-г годов прошлого века, когда А. Лукашенко еще не было у власти, так и сегодня.
Белорусский лидер начал формировать нацию из того строительного материала, который был в наличии, т.е. из тех элементов массового сознания, которые доминируют в обществе. Интегрирующей идеей, положенной в основу этого процесса, стала идея стабильности, материального благополучия под руководством А. Лукашенко.
Этот идеологический конструкт удачно наложился на новую тенденцию, которая стала бурно развиваться в последнее время, особенно с 2003 года, когда Беларусь превратилась в нефтяной оффшор для российских компаний. Благодаря нефтедолларам, в стране начался потребительский бум. Об этом свидетельствует, например, бурный рост цен на жилье, дефицит цемента. С начала нынешнего года импорт автомобилей вырос на 40%. Но наиболее впечатляет рост потребительских кредитов. Осторожные и бережливые белорусы вдруг начали почти как американцы жить в долг, брать деньги в банке для строительства квартир, покупки дорогих товаров. Беларусь вступает в эпоху потребительского общества. Перед большинством наших сограждан вместо проблемы выживания встает вопрос о качестве жизни.
А. Лукашенко удачно оседлал эту тенденцию, объявив потребление в качестве центрального звена национальной идеи. В 2006 году, к моменту президентских выборов, его рейтинг превышал 60%, чего не было практически за все предыдущие годы правления. Формируя нацию потребителей без национальных корней, глава государства не только адекватно отразил дух социума, став зеркалом коллективного и личного бессознательного белорусов, но и активно способствует утверждению такого статус-кво. Понятно, что в таком обществе физкультура и спорт важнее духовной культуры, атеизм доминирует над религиозными ценностями, лицом страны является поп-звезда, а главным писателем, так сказать, властителем дум – милицейский генерал, пишущий простенькие детективы.
А системообразующим элементом, основным стержнем этой новой нации потребителей является сам А. Лукашенко. Из-за отсутствия других инструментов и механизмов, скрепляющих такой социум в единый организм, институт вождя стал его необходимым атрибутом. Что и доказывает стабильное 13-летнее правление действующего президента.
Иной вопрос, насколько эта конструкция, построенная на столь зыбком, неглубоком фундаменте, способна выдержать кризис. И что станется с такой нацией, если переход к мировым ценам на энергоресурсы остановит потребительский бум.
Игорь Кузнецов, БГУ, ф-т международных отношений, доцент кафедры дипломатической и консульской службы, Минск
ПРОБЛЕМЫ ИСТОРИЧЕСКОЙ ПАМЯТИ: ПРОШЛОЕ И НАСТОЯЩЕЕ
Среди трагедий, потрясавших мир в XX веке, коммунизм — этот грандиозный феномен эпохи, начавшейся в 1917 году и окончившейся в Москве в 1991, — занимает одно из самых значительных мест. Коммунизм родился ранее фашизма и нацизма и пережил их на много лет, затронув четыре великих континента.
От преступлений единичных, от резни ограниченной, вызываемой обстоятельствами, коммунистические режимы в целях обеспечения своей власти переходили к преступлениям массовым, к террору как средству управления.
Преступления коммунизма не укладываются в рамки законности и обычая ни с точки зрения исторической, ни с точки зрения моральной.
Исторический анализ коммунистических режимов и коммунистических партий, их политики, отношений со своим обществом и со всем остальным миром не сводится к измерению размаха этих преступлений, размаха террора и репрессий.
Преступления коммунизма неисчислимы: назовем прежде всего преступления против духа, а также против культуры вообще и национальных культур в частности.
Но как бы ни были тяжелы эти варварские акции для отдельных народов и для всего человечества, еще более тяжким грузом ложатся на их плечи массовые убийства людей, гибель мужчин, женщин, детей.
Остановимся только на преступлениях против личности, что составляет суть такого явления, как террор. Мы включаем их в общий перечень, не уточняя, какая практика характеризует тот или иной режим.
Расправа осуществлялась самыми различными способами: расстрел, повешение, утопление, забивание до смерти; смерть в результате искусственно вызванного голода, оставление на произвол судьбы жертвы с запретом оказывать ей помощь; депортация — смерть во время транспортировки (передвижение пешим порядком или в неприспособленных вагонах), в местах высылки и принудительных работ (изнурительный труд, болезни, недоедание, холод).
Использовались также боевые отравляющие вещества, организовывались автомобильные катастрофы. Что касается периодов, именуемых гражданской войной, то в этом случае провести различие между теми, кто погиб в вооруженных столкновениях с властью, и жертвами массовой резни среди гражданского населения достаточно сложно.
Общее число убитых приближается к отметке в сто миллионов. Эти данные обнаруживают большую диспропорцию.
На первоначальной стадии изучения темы нельзя исчерпать вопрос, требующий дальнейшего углубления и прежде всего определения самого понятия «преступление». Оно должно отвечать «объективным» и юридическим критериям. С понятием «преступления, совершенные государством» юристы впервые столкнулись в 1945 году при учреждении союзниками Международного военного трибунала для суда над нацистскими преступниками.
Природу этих преступлений определяет статья 6 Устава Нюрнбергского трибунала, в которой упоминаются три основных вида преступлений: преступления против мира, военные преступления, преступления против человечности. Исследуя в совокупности преступления, совершенные ленинско-сталинским, а затем и другими коммунистическими режимами, мы встречаемся со всеми этими тремя категориями.
Преступлениями против мира согласно статье 6а Устава являются:
«Планирование, подготовка, развязывание и ведение агрессивной войны или войны в нарушение международных договоров, соглашений и заверений либо участие в общем плане или заговоре, направленном на осуществление любого из указанных действий».
Сталин, бесспорно, совершил эти преступления; примеры тому — тайное сотрудничество с Гитлером, вылившееся в заключение соглашений от 23 августа и 28 сентября 1939 года, раздел Польши и аннексия Советским Союзом государств Балтии, Северной Буковины и Бессарабии. Советско-германский договор от 23 августа, обезопасив Германию от угрозы войны на два фронта, напрямую способствовал развязыванию Второй мировой войны.
Новое преступление против мира Сталин совершил, предприняв 30 ноября 1939 года агрессию против Финляндии. Внезапное нападение Северной Кореи на Южную Корею 25 июня 1950 года и последующая интервенция вооруженных сил коммунистического Китая — явления того же порядка.
Подрывная деятельность, проводившаяся одно время при поддержке коммунистических партий, финансируемых Москвой, также может считаться преступлением против мира, ибо зачастую имеет следствием развязывание войн; так, коммунистический переворот в Афганистане привел 27 декабря 1979 года к крупномасштабному вторжению советских войск в эту страну и началу войны, которая до сих пор не закончилась.
Множество военных преступлений были совершены по распоряжению Сталина или с его одобрения. Ликвидация почти всех польских офицеров, сдавшихся в плен в 1939 году (4,5 тысячи расстрелянных в Катыни — всего лишь один эпизод этой акции), — самый наглядный тому пример, получивший широкую огласку.
Но преступления несравненно большего размаха остались по существу незамеченными, в их числе — убийства или смерть в лагерях ГУЛАГа тысяч немецких солдат и офицеров, попавших в плен в 1943—1945 годах; прибавим к этому массовые изнасилования солдатами Красной Армии женщин в оккупированной Германии, не говоря уже о систематическом разграблении промышленных предприятий в странах, занятых Красной Армией.
К той же самой 6 статье надо отнести и судьбы организованных участников сопротивления в Беларуси, боровшихся с коммунистической властью с оружием в руках, когда они попадали в плен и отправлялись на расстрел или в ссылку.
Во всех заявлениях Нюрнбергского трибунала выделяется одна важнейшая черта преступлений против человечности: вся мощь государства была поставлена на службу преступной политике. Однако юрисдикция трибунала распространялась лишь на преступления, совершенные во время Второй мировой войны.
Понятие преступления против человечности включает в себя ряд точно обозначенных преступлений. Самым характерным из них является геноцид. Геноцид не всегда бывает того типа, какой обрушили нацисты на евреев и цыган, — его жертвами могут стать и социальные группы. В книге русского историка-социалиста Сергея Мельгунова «Красный террор в России», изданной в Берлине в 1924 году, приводится инструкция, данная одним из первых шефов ЧК Лацисом своим подручным:
«Мы не ведем войны против отдельных лиц, — пишет Лацис 1 ноября 1918 года, — Мы истребляем буржуазию как класс. Не ищите на следствии материала и доказательств того, что обвиняемый действовал словом или делом против советской власти. Первый вопрос, который вы должны ему предложить, какого он происхождения, воспитания, образования или профессии. Эти вопросы и должны определить судьбу обвиняемого».
С самого начала Ленин и его сподвижники определили для себя рамки беспощадной «классовой войны», когда политические и идеологические оппоненты, а также упрямо неподдающееся население рассматриваются как злейшие враги, подлежащие уничтожению.
Большевики решили устранить физически, придав этому законную форму, любую оппозицию, любое сопротивление, пусть даже и пассивное, их власти. Устранению подлежали не только политические, но и социальные группы, такие как дворянство, буржуазия, интеллигенция, духовенство, а также группы профессиональные — армейские и флотские офицеры, чины жандармерии и т.д.
Раскулачивание 1930—1932 годов было повторением расказачивания в гораздо больших масштабах. Предпринятое по требованию Сталина, оно проводилось под официальным лозунгом, усердно повторяемым пропагандой: «Ликвидация кулачества как класса».
Кулаки, оказывающие сопротивление коллективизации, были расстреляны, другие — вместе с женщинами, стариками и детьми — подверглись высылке. Конечно, они не были ликвидированы поголовно, но тяжкий принудительный труд в необжитых районах Сибири и Крайнего Севера оставлял им мало надежд на выживание. Сотни тысяч людей сложили там свои головы, но точное число жертв так и осталось неизвестным.
Классовый геноцид смыкается с геноцидом расовым: голодная смерть детей кулака, жертв сталинского режима, «тянет на весах» столько же, сколько голодная смерть еврейского ребенка в гетто , жертвы режима нацистского. Знак равенства между двумя этими фактами ни в коем случае не затрагивает исключительности «освенцимского феномена»: мобилизации современных технических средств для налаживания самого настоящего «промышленного процесса» — строительства подлинной «фабрики уничтожения» с использованием газа и кремационных печей.
Но подчеркнем все же одну особенность многих коммунистических режимов: систематическое использование голода как оружия — власть стремится взять под контроль все наличные запасы продовольствия и через систему рационирования, зачастую довольно сложную, перераспределять их по своему усмотрению в зависимости от «заслуг» тех или иных субъектов.
Тут остается одна, чисто гносеологическая проблема. Имеет ли право историк пользоваться при характеристике и толковании фактов понятиями «преступление против человечности», «геноцид», относящимися к области юридической?
Не слишком ли эти понятия зависят от конкретного события — осуждения нацизма в Нюрнберге, — чтобы стать частью исторического исследования, целью которого является анализ основных сторон явления, актуальных не только на данный момент, но и в дальнейшей перспективе? И не слишком ли обременены эти понятия весьма эмоциональными «оценками», способными исказить объективность исторического анализа?
На первый вопрос отвечает современная история, показывающая, что практика массовых убийств, совершаемых государством или партией, отождествленной с государством, не относится лишь к нацистскому государству или к нацистской партии. Босния, Руанда дали доказательства того, что эта практика по-прежнему существует, к тому же она является одной из основных черт XX столетия.
Что касается второго вопроса, то речь не идет о возвращении к концепциям прошлого века, когда историк часто слову «понять» предпочитал слово «осудить». Однако может ли историк, оказавшись лицом к лицу с неисчислимыми человеческими трагедиями, причиной которых были определенная идеология и политика, полностью пренебречь принципами, с которыми связана наша иудео-христианская цивилизация и наша демократическая культура, — таким, например, как уважение к человеческой личности?
Многие известные историки без всяких колебаний применяют термин «преступления против человечности», как, например, Жан-Пьер Азема в статье «Аушвиц" («Освенцим») или Пьер Видаль-Наке, который в связи с процессом Тувье в своих «Размышлениях о геноциде» пишет: «Говорят о Катыни, об убийствах Советами пленных польских офицеров. Катынь полностью подпадает под определения Нюрнберга».
Таким образом, нам представляется, что мы вполне законно можем употреблять эти определения применительно к преступлениям, совершенным коммунистическими режимами.
Помимо вопроса о прямой ответственности коммунистов, стоявших у власти, возникает вопрос и о пособничестве.
Мы видим, что на протяжении 1920-1950-х годов коммунисты всего мира и многие другие люди вовсю аплодировали сначала политике Ленина, а затем политике Сталина. Сотни тысяч людей состояли в рядах Коммунистического Интернационала в национальных секциях «всемирной революционной партии».
В 1920—1940-е годы коммунисты яростно клеймили террор фашистских режимов. Но даже при беглом рассмотрении выясняется, что и здесь сравнение не в пользу обличителей. Итальянский фашизм, первым появившийся на исторической сцене и открыто называвший себя «тоталитарным», сажал в тюрьмы и подвергал жестокому обращению своих политических оппонентов.
Тем не менее крайне редко дело доходило до убийств, и в середине 1930-х годов в Италии насчитывалось несколько сотен политических заключенных и несколько большее число conflnati — лиц, высланных под гласный надзор полиции на острова Средиземного моря. Правда, число политических изгнанников достигало нескольких десятков тысяч.
Накануне войны нацистский террор был направлен против нескольких групп: противников режима, в первую очередь коммунистов, социал-демократов, анархистов и деятелей профсоюзов — они подвергались открытому преследованию, их сажали в тюрьму, но главным образом, помещали в концентрационные лагеря, где они подвергались весьма жестокому обращению.
С 1933 по 1939 год в тюрьмах и концлагерях было уничтожено, по суду или без суда, 20 тысяч левых активистов; мы не будем говорить здесь о жертвах сведения внутренних нацистских счетов («Ночь длинных ножей» в июле 1934 года).
В другую категорию обреченных на смерть попали немцы, не отвечавшие критерию «представитель здоровой арийской расы», — психически больные, беспомощные инвалиды, старики. Гитлер осуществил страшную акцию в связи с началом войны: 70 тысяч немцев стали жертвами программы эвтаназии, погибнув в газовых камерах с конца 1939 по начало 1941 года ».
Программа была свернута ввиду резкого протеста Церкви, но газовые камеры пригодились для ликвидации третьей группы жертв — евреев.
Перед войной меры, направленные на ограничение прав евреев, были широко распространены в Германии, их апогеем стал погром, известный как «Хрустальная ночь», в результате которого несколько сот человек были убиты и 35 тысяч заключены в концлагеря.
Однако с началом войны и особенно после нападения на СССР нацисты развязали подлинный террор, итогом которого стали: 15 миллионов убитых среди гражданского населения оккупированных стран, 5,1 миллиона уничтоженных евреев, 3,3 миллиона советских военнопленных, 1,1 миллиона умерших в концентрационных лагерях, сотни тысяч цыган. Добавим к этим жертвам 8 миллионов человек, депортированных для принудительных работ в промышленности и сельском хозяйстве Германии, и 1,6 миллиона выживших узников концлагерей.
Нацистский террор поражал воображение людей по трем причинам: во-первых, он непосредственно затронул европейцев; во-вторых, нацисты были побеждены, а их главари осуждены в Нюрнберге, их деяния были официально квалифицированы как преступления и заклеймены. И, наконец, разоблачение геноцида оказалось шоковым, преступления потрясали своим внешне иррациональным характером, своей масштабностью и жестокостью.
Мы не ставим себе целью заниматься этой мрачной сравнительной арифметикой, двойной бухгалтерией ужаса, устанавливать иерархию жестокостей. Но факты упрямы, и они показывают, что преступления коммунистов затронули около ста миллионов человек, тогда как нацисты расправились с 25 миллионами.
Это простое сопоставление побуждает задуматься о сходстве между режимом, который начиная с 1945 года рассматривается как самый преступный режим нашего века, и другим, который пользовался до 1991 года международным признанием, до сих пор является правящим в некоторых странах и сохраняет своих приверженцев по всему миру. И хотя многие коммунистические партии запоздало осудили преступления сталинизма, они, по большей части, не отреклись от принципов Ленина и не задались вопросом о своей собственной причастности к феномену террора.
Методы, пущенные в ход Лениным и возведенные в систему Сталиным, не только схожи с методами нацистов, но являются их предтечей. Нацисты были во многом подражателями коммунистов.
Рудольф Гесс, организатор лагеря в Освенциме, ставший затем его комендантом, оставил знаменательное свидетельство: «Руководство Имперской Безопасности распорядилось доставить комендантам лагерей достаточно подробную документацию, касающуюся русских концентрационных лагерей. Свидетельства очевидцев, беглецов из этих лагерей, дали нам ясную картину условий тамошней жизни. Следует особенно подчеркнуть, что путь, выбранный русскими для уничтожения целых популяций, заключался в использовании людей на каторжных работах».
Однако тот факт, что масштабы и методы массовых насилий были впервые введены коммунистами и наци могли лишь перенять этот опыт, не означает всё же, что можно установить прямую связь между приходом большевиков к власти и появлением нацизма.
На рубеже 1920-х и 1930-х годов ГПУ положило начало методу квотирования: каждая область, каждый район должны были арестовать, выслать или расстрелять определенный процент лиц, принадлежащих к «чуждым социальным группам». Этот процент спускался сверху как партийная директива. Безумие планирования и учета, мания статистики захватили не только сферу экономики, но и определили тактику и стратегию террора.
Начиная с 1920 года большевики стали применяться эти статистические, даже социологические методы: жертвы отбирались по строго определенным критериям, на основании анкет, заполнения которых никто не мог избежать.
Тот же самый «социологический» метод применялся Советами при организации массовых высылок из Балтийских государств и оккупированной части Польши в 1939—1941 годах. Перевозка высылаемых в товарных вагонах — непременная деталь таких акций — представлялась настолько важной, что в 1943—1944 годах, в самый разгар войны с нацистами,
Сталин счел возможным отозвать с фронта тысячи вагонов и десятки тысяч солдат специальных войск НКВД, чтобы в кратчайший срок провести массовую депортацию народов Кавказа. Эта логика геноцида, когда можно пожертвовать на какое-то время успехами в борьбе с внешними врагами ради уничтожения части своего народа, объявленной врагом внутренним, нашла свое крайнее выражение в пароксизмах Пол Пота и его красных кхмеров.
Мысль о сходстве нацизма и коммунизма в том, что касается их методов уничтожения людей, многим кажется кощунственной. Но это только на первый взгляд. Удар наносится не столько по отдельной личности, сколько по группе людей. Эта группа, определяемая деятелями террора как «вражеская», является частью общества, и, согласно логике геноцида, она искореняется именно как группа. И тогда механизмы сегрегации и отторжения, свойственные «классовому тоталитаризму», становятся удивительно похожи на методы «расового тоталитаризма».
Ужасное требует объяснений. Сталин и Гитлер. Гром оваций в СССР и Германии, превращенных в филиалы НКВД и гестапо. Миллионы жизней, утративших смысл и цену. И смерть, ставшая обыденностью, универсальным способом решения проблем между человеком и властью.
Был ли смысл в этих кровавых спектаклях? Почему они пользовались таким успехом у современников? Есть ли граница террора, зайдя за которую тираны перестают привлекать сограждан, или у геноцида, как у совершенства, нет пределов? О чем думали, что чувствовали те, кто голосовал за диктаторов, не зная - или зная? - что завтра окажутся в камере пыток? Во что верили десятки миллионов, которые ждали своей участи, в то время когда миллионы уже были уничтожены на глазах у всех? Мыслим ли другой конец диктатуры, кроме смерти самих диктаторов? И, наконец, самый важный и самый трудный вопрос: где искать гарантии, что все это не повторится вновь?
Мысль, пытающаяся понять, что случилось с нашей (да и не только с нашей) страной, как завороженная, застывает перед подробностями кровавого террора, многозначными цифрами потерь и зловещими фигурами убийц. Гнев и страх парализуют нас, и вместо анализа мы слышим проклятия.
Здесь нужна не наука, здесь нужен свой Нюрнберг. Но осудить террор и поставить памятники его противникам и жертвам недостаточно. Памятники можно уничтожить, можно забыть, кому они поставлены. Только анализ и понимание могут сорвать с тоталитарной власти ее мистический покров и дать если не гарантию, то шанс на то, что прошлое не вернется.
Любая стабильная власть потому и стабильна, что психологически она устраивает многих. Чтобы понять власть, а не только обвинять ее, необходимо осознать, какие наши потребности удовлетворялись столь патологическим образом.
Без этого какой-нибудь новый энтузиаст тоталитаризма сможет воскресить его под непривычным обличьем, и мы слишком поздно поймем, что запреты на алкоголь и курение могут не так уж сильно отличаться от знаменитой трубки и любви к хорошим грузинским винам. Безусловно, важно понять, что "Сталин умер вчера", но еще важнее распознать, почему Сталин "жив" и сегодня.
Нацисты предполагали выстроить свое общество будущего на основе «чистоты расы», коммунисты — на основе пролетариата, очищенного от всякой «буржуазной скверны». Переделка обоих обществ замышлялась в похожей манере, даже если критерии отторжения неугодных и были разными.
Поэтому несостоятельны претензии коммунизма на универсальность, всеобщность: если план предназначен для осуществления в мировом масштабе, а какая-то часть человечества провозглашается недостойной этого нового идеального мира, то отличие от нацизма лишь в одном: здесь — страты (классы), там — раса.
Злодеяния последователей Ленина, Сталина, маоистов, опыт Камбоджи ставят перед человечеством — и перед правоведами и историками в частности — новую проблему: как квалифицировать преступления по политико-идеологическим мотивам, направленные на уничтожение не только отдельных личностей или ограниченных групп оппонентов, но и огромных масс людей, являющихся частью всего общества?
Надо ли вводить новое определение? Некоторые англо-саксонские авторы полагают, что надо, и предлагают термин «политицид». Или следует пойти по пути чешских юристов, называющих все преступления, совершенные при режиме коммунистов, просто «коммунистическими преступлениями»?
Что мы знаем о преступлениях коммунизма? Что хотим узнать? Почему надо было ждать конца века, чтобы эта тема стала предметом научного исследования? Ведь очевидно, что изучение преступлений сталинизма и коммунизма идет с огромным опозданием в сравнении с изучением нацистских преступлений, несмотря на то, что на Востоке немало трудов посвящено этой теме.
Здесь нельзя не обратить внимание на поразительный контраст. Победители 1945 года законно поставили в центр своего приговора нацизму его преступления, и особенно геноцид евреев. С тех пор многочисленные исследователи во всем мире работают в этой области. На эту тему написаны сотни книг, сняты десятки. Однако нет подобных же исследований коммунистических преступлений.
Исключительное внимание к преступлениям сталинизма полностью обоснованно. Оно отвечает стремлению тех, кто стал жертвой этих преступлений, свидетельствовать против них, стремлению ученых понять их, помогает нравственным и политическим авторитетам еще раз утвердить демократические ценности.
В 2009 году мировая и в том числе белорусская общественность будет отмечать семидесятилетие трагических событий – начало Второй мировой войны, подписания 23 августа 1939 года Пакта о ненападении и ввода частей Красной Армии на территорию Польши.
Особое внимание будет уделено рассмотрению оккупационных событий на территории Беларуси в 1939 -1944 годах и в, частности, мест массовых захоронений.
Крупнейшим на территории Беларуси местом массового уничтожения людей в годы немецко-фашистской оккупации являлся Тростенец. По количеству жертв он занимает четвертое место после таких печально известных нацистских лагерей смерти в Европе, как Освенцим, Майданек и Треблинка.
В Тростенце погибли советские военнопленные, евреи Беларуси и западноевропейских государств, подпольщики и партизаны, жители Минска, арестованные в качестве заложников.
Название «Тростенец» объединяет несколько мест массового уничтожения людей: урочище Благовщина — место массовых расстрелов; собственно лагерь — рядом с деревней Малый Тростенец в десяти километрах от Минска по Могилевскому шоссе; урочище Шашковка — место массового сожжения людей.
Но мало кто знает, что в районе Тростенца в предвоенные годы и первые дни войны производились массовые расстрелы «врагов народа» и об этом стыдливо умалчивают государственные СМИ.
Совершенно очевидно, что в данном случае идет фильтрация информации: о жертвах фашизма—можно, о жертвах сталинизма—«нежелательно». Требования восстановить истину во всем объеме трактуются как политическая игра. Замалчивание, сокрытие мест захоронений и количества жертв политических репрессий – аморально. Постыдно, что кто-то может иметь право на могилы и память, а кто-то все еще лишен его.
В соответствии с правительственным постановлением и новым заявлением президента РБ А.Г.Лукашенко 20 октября 2008 года – в ближайшие годы на площади 400 гектаров будет сооружен мемориальный комплекс «Тростенец». Убежден, что это должен быть мемориал памяти не только жертвам фашизма, но и сталинизма, напоминание о кровавых уроках двух тоталитарных режимов ХХ века.
Одна из проблем существующих сегодня-- изучение мест захоронений немецких и советских военнослужащих на территории Беларуси и Германии. Планируемая работа даст возможность более широко информировать общественность Беларуси о необходимости цивилизованного ухода за военными могилами. К сожалению, в отличие от Германии, в Беларуси до сих пор на государственном уровне не решена проблема увековечивания памяти погибших военнослужащих и не ратифицировано соглашение по уходу за военными могилами немецких военнослужащих на территории Беларуси.
Исторические проблемы, касающиеся этих событий, в настоящее время не находят полного отражения в белорусской исторической литературе и нередко подаются искаженно в средствах массовой информации. В официальных учебниках истории о них упоминается только в свете советской историографии.
В итоге молодое поколение белорусов практически ничего не знает о реальных событиях того периода. До настоящего времени отсутствуют системные публикации и документальные фильмы по данной проблематике, отображающие современный взгляд на эти исторические события.
До сих пор в Беларуси есть только несколько официальных военных захоронений военнослужащих Вермахта. Хотя в реальности таких кладбищ на территории республики было достаточно много. Большинство из них были снесены после войны. Однако до сих пор сохранились некоторые кладбища без внешних признаков массовых захоронений.
А ведь могилы советских солдат в Германии охраняются так же, как и немецкие. В Беларуси же – полное забвение. И это притом, что отношения между нашими странами развиваются достаточно динамично. В том числе и культурные.
Немало таких кладбищ и в других населенных пунктах республики. Более того, нередко и захоронения советских солдат находятся не в лучшем состоянии. И это более шестидесяти лет после окончания войны.
Сегодня для представителей белорусской и немецкой общественности является актуальным:
-- Проведение дискуссий и научных семинаров и в Беларуси, и в Германии. Публикация материалов по исторической проблематике в средствах массовой информации.
-- Проведение экспедиций совместно с немецкими партнерами по местам воинских захоронений в Беларуси и Германии.
-- Подготовка кино и фото- репортажей, документальных фильмов.
-- Создание аудио- и видео- архива воспоминаний свидетелей Второй мировой войны.
-- Организация фотовыставок в Минске и областных центрах.
Основными партнерами в этой работе могут быть: Историческая мастерская в Минске, Международный образовательный центр (Дортмунд), Народный союз Германии по уходу за военными могилами и др.
Если человека унизили страхом, надругались над его правом быть человеком,--об этом следует по крайней мере помнить. Утрата человеческого достоинства состоит из двух стадий. Сначала человек принимает унижение как неизбежность, потом—вообще забывает, что его унизили. То есть воспринимает унижение как нечто должное.
Именно с такой меркой надо относиться к тому, что в Беларуси предавались и предаются забвению преступления сталинизма—как к уничтожению чувства национального достоинства целого народа. Уничтожение чужого народа—преступление, а своего собственного—политический перегиб, теоретическая ошибочка?
Есть в уголовном кодексе статья об ответственности за сокрытие преступлений. Могла она объявить преступницей, к примеру, и мать, которая не смогла донести на родного сына как на «врага народа». Но зато ни разу она, оставаясь глухонемой, не оборотилась на власть имущих, когда те скрывали преступления своих предшественников, от которых им по наследству власть перешла. А ведь принимая наследство—принимают и долги.
Не о мести речь, а об исполнении законов. О равном отношении к преступникам, какой бы партбилет они не носили в кармане. Международную конвенцию о неприменимости срока давности к военным преступлениям и преступлениям против человечества, подписала и наша республика. И значит—нет им срока давности. Значит—преступно скрывать документы об этих преступлениях, преступно скрывать места массовых расстрелов и захоронений. Не по человечески это…
Ольга Мееровская, Национальный координатор 7РП в Беларуси, Белорусский институт системного анализа и информационного обеспечения научно-технической сферы
Зарубежное финансирование белорусской науки и возможности его расширения за счет участия в международных научных программах
Скачать презентацию в формате *.ppt (1 МБ)
Новікаў С.Я. (Мінск)
ВАЕННЫЯ ПЛАСТЫ НАЦЫЯНАЛЬНАЙ ПАМЯЦІ
Вопыт рэканструкцыі гістарычнай памяці беларусаў сведчыць, што Вялікая Айчынная вайна займае асаблівае месца ў сучасным жыцці беларусаў. За пасляваенныя дзесяцігоддзі іх мірнага жыцця ваенная гісторыя з яе гераічнымі падзеямі, славутымі імёнамі і незабыўнымі фактамі пераўтварылася ў галоўны прадмет палітычнай культуры беларускага народа. Менавіта тэма Вялікай Айчыннай вайны застаецца для абсалютнай большасці беларусаў і расіян (97% - звесткі расійскага ВЦИОМ за 2007 г.) “безумоўным прыярытэтам нацыянальнага гонару”. На думку беларускага палітолага Ірыны Бугровай, Вялікая Айчынная вайна з’яўляецца для беларусаў своеасаблівым “гістарычным компасам”. Аб гэтым у значнай меры сведчыць і той факт, што на другім рэспубліканскім рэферэндуме дата вызвалення сталіцы Беларусі ад нямецка-фашысцкіх захопнікаў па волі беларускага народа стала да ўсяго галоўным святам беларускай дзяржаўнасці, днём незалежнасці, Днём Рэспублікі Беларусь. Адсюль вынікае: гісторыя вайны служыла раней, служыць цяпер і заклікае надалей служыць справе ўмацавання суверэнітэту беларускай дзяржавы.
Тэма вайны і роля памяці. Лепшым сродкам для вызначэння таго, якое месца займае вайна ў гістарычным лёсе беларусаў, нам уяўляецца аналіз нацыянальнай традыцыі захавання вайны ў гістарычнай памяці кожнага беларускага грамадзяніна. Ваенная тэматыка стварае пэўную стылістыку сучаснай культурнай прасторы. Дызайн гэтай прасторы фарміраваўся пад уплывам шчырых пачуццяў беларусаў аб захаванні памяці пра гады Вялікай Айчыннай вайны. Інфармацыйным кодам гэтай прасторы стаў вобраз Беларусі як партызанскай рэспублікі. Афіцыйная прапаганда актыўна выкарыстоўвала гераічнае мінулае для ўсенароднай мемарыялізацыі падзей вайны. Не заставаліся ў баку ад гэтага працэсу беларускія гісторыкі, літаратары, мастакі, кінематограф. У выніку тэма вайны стала кананізаванай і ўтварыла значны сегмент культуры памяці ў беларусаў. Хоць часам у гэтым сегменце не заўсёды супадалі ацэнкі афіцыйнай гісторыі і асабістай памяці беларусаў аб вайне.
Ваенная гісторыя кампенсавала беларускаму народу за савецкім часам невыразнасць нацыянальнай гісторыі і давала беларусам магчымасць ідэнтыфікаваць сябе з ваенным подзвігам лепшым сыноў і дачок, з масавым партызанскім рухам і патрыятычнай барацьбой усяго беларускага народа. Для афіцыйнай ідэалогіі і прапаганды гэта прыносіла двайную карысць: з аднаго боку, ідэнтыфікацыя беларускага народа адпавядала савецкай гісторыі, а з другога – нацыянальныя пачуцці (нацыянальны гонар) адрываўся ад этнічных беларускіх каранёў. Цэнтральнае месца ў вобразе Беларусі адводзілася пачуццю непакорнасці знешняму ворагу, бясстрашнасці і мужнасці. Галоўным сімвалам памяці беларусаў застаўся вобраз беларускага партызана, адсоўваючы на другі план постаць “няскоранага чалавека” з беларускай вёскі Хатынь. Ваенны дыскурс паступова стаў часткай палітычнай ідэалогіі і абавязковым элементам абавязковага нацыянальнага гонару шэрагу пасляваенных пакаленняў беларусаў. На справе атрымлівалася, што беларусы адначасова захоўвалі некалькі пластоў памяці пра вайну, яе незабыўныя падзеі і жахлівыя наступствы.
На цяперашні час становіцца ўсё больш відавочнай змена вобраза вайны. Адказнасць перад будучыняй вымагае больш узважанага стаўлення да розных пластоў памяці, у тым ліку і не зусім актуальных у недалёкім мінулым. Значны адбітак на працэс фарміравання памяці ў сучасным беларускім грамадстве пакінула распачатая толькі ў апошнія дзесяцігоддзі спроба гісторыкаў па пераасэнсаванні шэрагу падзей вайны і паказу іх рэальнага месца сярод падзей ваеннай гісторыі Беларусі. Захаваць розныя пласты памяці аб вайне – не толькі агульная інфармацыйная задача, але і прафесійны, маральны абавязак беларускіх гісторыкаў.
Тэма вайна і роля навукі. Сучасная навуковая дзейнасць ваенных гісторыкаў Беларусі паказвае: у айчыннай гістарыяграфіі становіцца больш відавочнай супярэчнасць з аднаго боку паміж фарматам адлюстравання ваеннага мінулага, а з другога – формай захавання ў гістарычнай памяці беларусаў ваеннай паўсядзённасці. Апошняя доўгі час не толькі выцяснялася, але і проста замоўчвалася. Асабліва бачна гэта пры параўнанні падзей, захаваных на ўзроўні асабістага, калектыўнага і афіцыйнага пластоў памяці. Сёння наспеў час гарманізацыі гэтых пластоў і стварэння агульнай гістарычнай памяці беларускай нацыі ці нацыянальнай памяці беларусаў.
У гэтай сувязі асаблівую актуальнасць набывае рэфлексія ўласных успамінаў у кантэксце агульнанацыянальных падзей вайны ў Беларусі, што патрабуе ад беларусаў адпаведнай гістарычнай свядомасці. Важнай вяхой такога самааналізу, самаацэнкі і самавызначэння стане ў чарговы раз памятная дата – 65-годдзе вызвалення Беларусі і 65-годдзе Перамогі ў Вялікай Айчыннай вайне. Чым яны стануць у аспекце гарманізацыі нацыянальнай памяці і уніфікацыі гістарычнай свядомасці беларусаў? Якія перспектывы адкрывае для беларусаў нацыянальная культура памяці, знітаваная з ваеннымі падзеямі рэгіянальнай, лакальнай ці вуснай гісторыі?
Гэтыя пытанні маюць асаблівую актуальнасць для і таму, што праз 3 гады ў Беларусі павінен быць створаны музей Перамогі. Музей, абмеркаванне навуковай канцэпцыі якога пакуль не пачалося не толькі з удзелам шырокай грамадскасці, але і музейных спецыялістаў, прафесійных гісторыкаў. Таму ўзнікае заканамернае жаданне даведацца – наколькі традыцыйная музейная канцэпцыя вайны перадаць усе аспекты рэальнай гісторыі вайны на Беларусі? Ці будзе знойдзена месца ў новым музейным праекце для новых навуковых распрацовак і ў якой ступені навуковыя крытэрыі будуць вызначаць месца гістарычных экспанатаў у новай музейнай экспазіцыі? У якой ступені шырокай грамадскасці будзе прадстаўлена дыферэнцаваная карціна вайны, якая цалкам адпавядала б сучасным навуковым ведам па ваннай гісторыі Беларусі. Альбо ў новай канцэпцыі зноў знойдуць сваё месца традыцыйныя ацэнкі аб вайне і зноў нацыянальная памяць беларусаў будзе насіць селектыўны характар? Інакш кажучы, ці вытрымаюць беларусы новы тэст па замацаванні розных пластоў і вобразаў вайны ў нацыянальнай гістарычнай памяці?
Пазбегнуць пэўных міфаў можна на аснове паказу шырокага поля падзей вайны, у тым ліку супярэчлівых, якія мелі месца ў мінулым, і таму заслугоўваюць права на захаванне ў будучым. Каб у будучым пазбегнуць ці перашкодзіць чарговай хвалі міфалагізацыі падзей вайны беларускаму грамадству патрэбна захаваць праўдзівую гісторыю. На такім падмурку беларуская нацыя можа захаваць адзіную нацыянальную гісторыю. Асновай новай выставы павінен і можа стаць рэзервуар навуковых ведаў пра падзеі вайны, незалежна ад іх характару. Без усялякага сумневу, навука дасць магчымасць паставіць у цэнтр грамадскага жыцця пытанне аб ідэнтычнасці беларусаў ў гады Вялікай Айчыннай вайны.
Як вядома, з сярэдзіны 1990-х у цэнтр найноўшай еўрапейскай ваеннай гісторыі пастаўлена гісторыя Халакосту. Апошнім часам у многіх краінах масавае вынішчэнне яўрэяў становіцца практычна адзіным сродкам для ўспрыняцця і тэматызацыі трагедыі вайны. Аднак наколькі гэты падыход дапасуе да беларускага ваеннага вопыту, калі колькасць неяўрэйскіх ахвяр на беларускай зямлі была значна большай за наступствы татальнага генацыду яўрэйскага насельніцтва.
Падаецца, што патрэба ў веданні рэальнага становішча ваенных падзей больш чым відавочная. Паколькі неад’емным фактам ваеннай паўсядзённасці на беларускай зямлі з’яўляўся не толькі Халакост, але і маштабная трагедыя савецкіх ваеннапалонных, татальны генацыд мірных жыхароў, масавае выкарыстанне людзей на прымусовых работах на акупаванай тэрыторыі Беларусі. Вызначыць рэальнае месца гэтых з’яў, як і дайсці да лёсу кожнага чалавека ў гісторыі ваеннай паўсядзённасці – такая актуальная задача стаіць перад сучаснымі айчыннымі гісторыкамі. Як вызначыць сапраўдны фармат такіх з’яў, у тым ліку добра- і малавядомых. Ці, напрыклад, у якой форме будзе адбывацца гістарыязацыя рэальнай гісторыі беларускіх вёсак Хатынь і Малы Трасцянец? Які пласт памяці будзе вызначаны галоўным на гэты раз? Альбо ўжо настаў час для максімальна поўнага адлюстравання падзей вайны, выкарыстоўваючы для гэтыя ўсё наяўныя магчымасці, у тым ліку вынікі працэсу інтэрнацыяналізацыі і інтэрнетызацыі навуковых ведаў.
Факты вайны і ваенныя пласты памяці. Вядома, што ведаць рэальныя падзеі трэба для іх надзейнага захавання ў нацыянальнай памяці. У якасці прыкладу спынімся толькі на адной старонцы гістарычнай памяці – добра вядомай усім 23-дзённай абароне Магілёва летам 1941 года. Што рэальна адбывалася на дняпроўскім рубяжы пад Магілёвам на працягу яго фактычнай абароны, але не з 3 па 26 ліпеня (паводле афіцыйнай савецкай гістарыяграфіі), а на працягу толькі аднаго, пятага, тыдня вайны з 20 па 26 ліпеня 1941 г.? Што тады азначае агульнапрынятае канцэпцыя абароны, сфарміраваная ў 1960-я гады, у якой непасрэдная абарончыя баі пад Магілёвам вяліся на працягу трэцяга этапу абароны магілёўскай цвярдыні з 16 па 27 ліпеня? Альбо як ставіцца да агульнапрынятых лічбаў страт, панесеных двума бакамі ў ходзе баёў на магілёўскім плацдарме на працягу часу з 20 па 26 ліпеня 1941 г.? Паводле дакументаў нямецкіх пяхотных дывізій (7-й, 15-й, 23-й і 78-й), агульная колькасць страт з боку немцаў за пяты тыдзень вайны ў ходзе баявых дзеянняў на магілёўскім плацдарме складала 3765 чалавек, з якіх страты забітымі і прапаўшымі без вестак сярод нямецкіх афіцэраў, унтэр-афіцэраў і радавых складалі 952 чалавекі. Па падліках М.Барысенкі, у ходзе шматдзённых баёў лічба беззваротных страт з савецкага боку складае больш за 15 тыс. чалавек, сярод якіх не выдзелены савецкія ваеннапалонныя. Паводле ўспамінаў Жукава, пад Магілёвам немцы страцілі 30 тыс. салдат і афіцэраў.
Але самым складаным і супярэчлівым пытаннем застаецца трагічны лёс савецкіх ваеннапалонных. Па цяперашні час беларускія гісторыкі не могуць прыйсці да адназначнай лічбы тых савецкіх воінаў-абаронцаў, хто патрапіў да немцаў у палон у ходзе абароны Магілёва. Можна сустрэць розныя даныя. Ад найбольш да найменш верагодных. Так, цяпер практычна ўсе ваенныя гісторыкі прызнаюць, што для воінаў Чырвонай Арміі летнія месяцы 1941–га на беларускай зямлі сталі “трагічным летам”. Нат нашу думку, не быў выключэннем у гэтым плане і Магілёў. Паводле падлікаў, праведзеных намі на аснове нямецкіх арыгінальных дакументаў – дзённікаў баявых дзеянняў вышэйзгаданых пяхотных дывізій, данясенняў і рапартаў камандавання VII армейскага корпуса, а таксама аператыўных матэрыялаў камандавання 2-й палявой арміі германскага вермахта, – агульная лічба савецкіх вайскоўцаў, якія на працягу тыдня з 20 па 26 ліпеня 1941 г. трапілі ў нямецкі палон, складала 35031 чалавек, у тым ліку 31 афіцэр Чырвонай Арміі. Зразумела, што новыя лічбы палонных у баях пад Магілёвам патрабуюць навуковай верыфікацыі, што магчыма толькі пры правядзенні спецыяльнага грунтоўнага даследавання.
Зразумела, што ў новай канцэпцыі музея Перамогі не застануцца па-за ўвагай самыя розныя факты ваеннай гісторыі Беларусі. Для трывалага захавання ў будучым памяці аб вайне неабходна зрабіць усё, каб ваенныя падзеі заставаліся надзейнай асновай гістарычнай свядомасці беларусаў. А для гэтага ім неабходна выйсці за традыцыйнае поле ваеннай памяці і рашуча пашырыць яго да памераў нацыянальнай памяці.
Нацыянальная памяць. Суверэнная беларуская нацыя абавязана мець не толькі нацыянальную гісторыю, але і нацыянальную памяць. Патрэба ў гэтым існуе па той прычыне, што беларусам у будучыні неабходна годна глядзець у вочы сваім дзецям і быць упэўненымі ў галоўным – ваенная гісторыя застанецца надзейна служыць справе ўмацавання суверэнітэту беларускай дзяржавы і на справе стане гарантам будучыні беларускага грамадства.
Дмитрий Карпиевич
3.2. Встречи людей и регионов: программы обмена между Германией и Беларусью
Программа молодежного обмена "Минск-Бремен": 11 лет успешного международного партнёрства
Общественное объединение "Образовательный центр "ПОСТ" реализует различные образовательные проекты и программы, в том числе и международные. Одним из постоянных партнеров Центра “ПОСТ” является Sozialer Friedensdienst Bremen (SFD-Bremen) (“Социальная служба за мир”, Бремен, Германия). С 1998 г. наши организации реализуют ежегодную программу молодежного обмена для молодых людей из Беларуси и Германии.
Программа обмена состоит из двух этапов. Сначала группа молодых людей из Бремена посещает Беларусь, а затем студенты минских вузов и представители молодежных организаций и инициатив – Германию.
Основная цель первого этапа программы – знакомство молодых людей из Германии с историей и культурой Беларуси, с социально-политической ситуацией в стране, а также с тем, как живёт молодёжь в Беларуси.
Немецкую группу, главным образом, составляют юноши, которые проходят у себя в стране альтернативную службу, и девушки, которые добровольно помогают престарелым, больным людям и детям в рамках программы “Волонтерский социальный год”. Молодые люди из Германии посещают социальные и учебные заведения, предприятия Минска, учреждения, где волонтерами работают немецкие альтернативщики, встречаются с представителями молодежных организаций, политиками и сверстниками, знакомятся с местами, связанными с историей второй мировой войны.
Основная цель второго этапа – знакомство молодых людей и студентов из Беларуси с опытом работы с молодежью в Бремене, с жизнью своих сверстников в Германии. Так, в мае 2008г. участники белорусской группы посетили университет Бремена, молодежные центры, детские садики, а также познакомились с деятельностью различных организаций, работающих с людьми с ограниченными возможностями. Ребята из Беларуси вместе с новыми друзьями из Бремена посетили ряд концертов и дискотек, устраивали совместные вечеринки, совершили велосипедный тур по живописным окрестностям Бремена.
На протяжении последних лет молодые люди работают над определенными продуктами, в которых отображаются их выводы и результаты от участия в программе обмена. В этом году, например, участники программы в ходе обоюдных визитов собирали материал для передвижной фотовыставки "Взгляд другого", основная тема которой связана со стереотипами восприятия другой культуры. Презентация фотовыставки в Бремене и Минске запланирована в следующем году.
Очень важным элементом программы является взаимодействие между членами немецкой и белорусской групп на обоих этапах. Именно неформальное общение является тем значимым фактором, позволяющим глубже узнать о традициях и образе жизни жителей наших стран.
Программа обмена финансируется за счет различных источников: часть бюджета – средства SFD-Bremen, часть расходов оплачивают участники программы. Однако, наиболее значительная часть бюджета – спонсорские пожертвования, главным образом, от евангельской церкви г.Бремена. Хотя и не только. Были случаи, когда основным спонсором программы выступал футбольный клуб “Вердер” (Бремен).
Успешное партнерство: некоторые мысли вслух.
Не всякие совместные действия можно называть сотрудничеством и партнерством. Реальное сотрудничество - это совместно разработанное и реализованное действие. Это также открытость на всех этапах взаимодействия, совместная ответственность и многое другое. Достичь всего перечисленного, конечно, очень не просто.
Программа молодежного обмена, реализуемая Центром “ПОСТ” и SFD-Bremen, на наш взгляд, действительно может служить примером удачной партнерской деятельности. Уже одно то, что она стала традиционной и ежегодной, говорит о многом. Не так много подобных примеров. В рамках нашей программы за прошедшие годы Беларусь посетило около 240 молодых людей из Бремена, а Германию - около 200 молодых людей из нашей страны. Участники обменов из года в год фиксируют достижение образовательных целей своего участия в программе. Есть и другие параметры качественного характера, свидетельствующие об успешности программы, об ее влиянии на участников. Например, молодые люди из наших стран поддерживают контакты между собой и дальше, приезжая друг к другу в гости. Участие в программе для некоторых ребят оказывает влияние на выбор профессии и сферы дальнейшей деятельности. Так, молодые люди из Германии поступают учиться на специальности, связанные с историей и культурой Восточной Европы, а несколько белорусских участников учатся в настоящее время в немецких вузах. Многие белорусские ребята благодаря программе активно вовлекаются и в деятельность общественных организаций нашей страны.
Успех данной партнерской программы связан, по нашему мнению, с рядом таких факторов, как:
Тщательная подготовка программа, реальная паритетность, доверие и неформальный характер коммуникации.
Подготовительный этап занимает очень много времени и требует значительных усилий. Очень важна здесь регулярная коммуникация между партнерскими организациями, между организаторами и участниками, посредством которой согласовываются все аспекты и детали программы. Опыт показывает, что чем лучше организована подготовка программы, обсуждены разные вопросы, тем эффективней будет сама программа. Мысль вроде банальная, но, к сожалению не так часто реализовываемая в практике наших общественных организаций.
Деятельность на данном этапе направлена, прежде всего, на подготовку немецкой и белорусской групп для участия в программе и разработку самой программы пребывания (определение пунктов программы, согласование встреч и визитов, подготовка проживания и т.д.). Как немецкие, так и белорусские организаторы программы уделяют значительное внимание подготовке группы. Белорусская группа набирается в результате конкурса. С потенциальными участниками программы проводятся встречи, на которых согласовываются цели, задачи, формат программы, выясняются их запросы.
Программа визитов групп проходит долгий этап согласования, как со стороны партнерских организаций, так и со стороны будущих участников.
Хотя даже тщательная подготовка программы не застраховывает от разных незапланированных ситуаций.
Программа молодежного обмена, реализуемая Центром “ПОСТ” и SFD-Bremen построена на паритетности, на выполнение партнерами всех своих обязательств, на стремлении каждой организацией максимально качественно сделать зависящие от нее действия.
Немаловажным фактором, влияющим на долговременность программы молодежного обмена, являются доверительные личные отношения между представителями наших организаций, шаг за шагом создаваемые и поддерживаемые на протяжении многих лет сотрудничества.
Постоянное развитие программы и сотрудничества между организациями.
Программа молодежного обмена, образно говоря, живой организм. Она все время развивается, меняется. Хотя, этот процесс достаточно сложный. Межкультурные различия никто еще не отменял. И то, что очевидно для одних, не факт что очевидно для других. Например, на протяжении многих лет участники немецкой группы жили все вместе на одной из баз около Минска. Организаторы с белорусской стороны в течение долгого времени предлагали идею проживания в семьях, так как это позволило бы глубже понять нашу страну. И только на шестой год программы эта идея была реализована.
Изменения содержания программы происходят как посредством появления новых пунктов визитов групп, так и в результате появления новой структуры, новых механизмов. Например, в последнее время программа пребывания немецкой группы, чаще всего, разбита по дням на тематические блоки (история, образование, социальная работа, экономика, проблемы молодежи). Появились также параллельные площадки – это когда в одно время происходит два или три события и молодые люди имеют возможность выбрать, то в чем им участвовать в зависимости от своих интересов. При составлении программ визитов сейчас очень много уделяется внимание тому, за счет каких механизмов организовывать данное образовательное событие в русле стратегии активного обучения. Очень важно, чтобы участники были не просто потребителями информации, идущей от организаторов, а сами конструировали свое знание. Именно на это, по нашему мнению, работают: и те же параллельные площадки, и предварительная работа, в результате чего максимально учитываются пожелания участников, и организация уже в ходе визитов регулярных обсуждений, рефлексий с участниками групп того, что они увидели, узнали.
Факторы, затрудняющие организацию данной программы обмена:
- регулярное увеличение расходов на пребывание немецкой группы в Беларуси;
- процедура регистрации иностранцев в Минске (запутанность механизма);
- сложности организационного характера у молодых людей (прежде всего, студентов), чтобы принять участия в программе;
Из программы обмена выросли и другие направления сотрудничества между нашими организациями. Так с 2000 г. молодежь из Беларуси в возрасте от 18 до 26 лет участвуют в работе социальных учреждений Бремена в рамках программы “Волонтерский социальный год в Германии” (с 2002 г. эта программа входит в проект Европейского Союза “Европейская волонтерская служба”).
Одним из пунктов программы пребывания группы из Беларуси в Бремене на протяжении нескольких лет было знакомство с феноменом Zivilcourage.
Zivilcourage очень популярное и распространенное явление в Германии. Если попытаться в двух словах его охарактеризовать, то можно сказать, что “Гражданское мужество – это прежде всего неравнодушие к проявлениям насилия в обычной будничной жизни; это желание вмешиваться в критические ситуации, это овладение определенными способами поведения в них, ориентация на ненасильственные модели поведения в конфликтных ситуациях.”
Нам показалось, что идеи Zivilcourage очень актуальны для Беларуси. И Центр “ПОСТ” совместно с немецкими партнерами реализовал ряд действий в этом направлении.
Надеемся, что зафиксированные выше мысли будут интересны и полезны для представителей других организаций в налаживании международного сотрудничества.
